Так устроен этот мир

Перейти к: навигация, поиск

Короля играет свита. Сначала появляются супермодные девушки, словно только что вернувшиеся с прогулки по парижско-лондонским улицам: стиль состоятельного бомжа, черные краски, лохмотья на рукавах, дизайнерское серебро, облако парфюма. Концертный директор Настя и пресс-секретарь Лариса.

Здороваемся по-европейски – крепкое рукопожатие. “Земфира сейчас приедет”. Через пять минут в кафе влетает Земфира. Точнее – врывается, с бешеной энергией, словно только что гуляла по всем тем вершинам отечественных хит-парадов, на которые судьба в один момент ее вознесла. На самом деле только что закончилась “репа”, то есть репетиция. Энергии столько, что хочется залезть под стол, скрыться, как от стихийного бедствия, и жалобно пролепетать: “Земфира, я вас боюсь”. Она протягивает руку.

Земфира: Ты замужем. Я вижу. Дети? Нет? А я, наоборот, последнее время склоняюсь к мысли о детях. Цветы жизни. После того как “Ромахи” отпели, надо конкретизировать.

ELLE: Сразу отметим: о мужьях-детях не я первая начала. Но поэтому сразу вопрос – что за история с несостоявшейся свадьбой? Уже всюду и пробные фото были напечатаны – ты в образе невинной девушки под руку с брутальным молодым человеком Вячеславом Петкуном, лидером группы “Танцы минус”.

З: Мне позвонил фотограф и сказал: “Земфира, приезжай!” Я покорно поехала…

ELLE: Ой, только не надо вот этого: “Мне велели – я пошла”. О характере твоем ходят другие мифы и легенды. Почему ты замуж за Петкуна не пошла? Или свадьба – это рекламный трюк?

З: У нас были определенные отношения со Славой. Но я не думаю, что эта тема достойна обсуждения в прессе. А вообще-то, если задуматься, группа “Земфира” стала известна благодаря пластинке. Я права? И забавно, когда музыканта накануне выхода следующего его музыкального продукта – альбома – спрашивают исключительно о его личной жизни. Да я не о тебе говорю! Выходит пластинка, и никого это не интересует! Интересует только замужество, а оно интересует потому, что благодаря первой пластинке я стала популярной. Вторая уже никого не интересует. Бред. Поэтому мы разорвали помолвку.

ELLE: Решительный шаг. Недаром о тебе говорят – тайфун.

З: У моей мамы был пылесос “Тайфун”. Не могу сказать, что хорошо пылесосил. Поэтому сходства не вижу.

ELLE: Ты часто говоришь в интервью, что уверена в себе. Защищаешься?

З: Подожди, в чем я уверена? В себе? Не факт, что я все делаю правильно, сама-то я недовольна процентов на 80, но факт есть факт: все то, что сделано, нужно людям. Время показало.

ELLE: Время-то еще совсем маленькое.

З: Нам – мне и музыкантам – оно таким не показалось. Мы объехали 55 городов. Везде зал подпевал пластинку наизусть от начала до конца.

ELLE: Да уже в переходах поют – только шибко жалобно выходит: “Я по-о-о-о-мню все твои трещинки…”

З: Жалобно? Что ж, наверное, когда я пела в переходах, тоже было жалобно. Каждый привносит в продукт что-то свое. Я лет в 13 тоже пела в переходе. Унизительно? Ты что, с ума сошла? Я пела-то не от крайней нужды. Во-первых, надо ж бы-ло где-то петь – в “Олимпийский” не пускали. Во-вторых, денег заработать и матери принести. У тебя такого не было? Значит, ты не тщеславна. Ты приносишь домой деньги, тебя хвалят. И я хорошо пела. К тому времени у меня за спиной было восемь лет хора.

ELLE: Пониженное чувство страха – это про тебя?

З: Я не боюсь темноты, высоты и нормально переношу качку. Тараканы мне неприятны, но я не думаю, что они меня сожрут, пока я буду спать. Мне крайне неприятны люди, которые, достигнув совершеннолетия, не способны принимать решений. Но я нормальная. Я часто советуюсь. Вот сидим с Лариской и советуемся. Это нормально – спросить у того, кто лучше в данном вопросе разбирается. Если я что-то надену и спрошу: “Ну как?” – и услышу: “Что-то не то”, то сразу сниму. Правда, Настя? (Настя загадочно улыбается.) Правда, правда, снимаю сразу. Уверена только в одном – в том, как я пою. И сколько бы мне Лариса ни говорила: “Ты, Земфира, сегодня что-то не то делала”, – я прямо говорю, что не буду ее слушать.

ELLE: А в этой сказочной истории про талантливую башкирскую девочку, которую вдруг взяли и “нашли” и сделали звездой – все правда?

З: Если говорить о сюжете “взяли и нашли”, то все правда. Многие ищут подвох, а суть в том, что и скрывать-то особо нечего. Я девять месяцев занималась тем, что сидела на радио станции “Европа” в Уфе и занималась рекламой, а по ночам записывала какие-то опыты – не потому, что “не мoгy, хочу сочинять!”, а потому что все 15 человек на студии этим тоже занимались. И по утрам, когда я возвращалась домой, у меня было такое хобби – я шла в наушниках и слушала свои песни. Через девять месяцев их уже было штук 30. А может, и 50 – не считала. Потом выбрала 15 и за-писала на CD. И поехала в Москву В гости. Жила в Медведкове. В Москве я до сих пор плутаю, а тогда и не подозревала, какие это чертовы кулички. Но был май! Я приехала потусоваться, журналы купить новые! Подружка послушала песни и спросила, может ли она показать их паре-тройке знакомых людей, завязанных в шоу-бизнесе. “Можно, но только три песни”, – ответила я. Через день мне позвонил Леонид Бурлаков. Меня дома не было. Удивительно, но он позвонил во второй раз. Я приехала. Мы встретились в Солнцеве.

ELLE: После оглушительно успешного начала совместной деятельности вы разбежались…

З: Почему разбежались? Ленька с самого начала мне говорил: “Рано или поздно мы расстанемся. Ты сможешь все делать сама”. Утешал, как малого ребенка. Но психологически говорил все правильно. В результате вторую пластинку я записала самостоятельно. Да он не бросил нас! Просто человек не может быть одинаково предан двум коллективам. И меня, понятно, тоже не устраивает “второй номер”. Но подвохов искать не нужно.

ELLE: Трудно было плыть одним?

З: Прикольно! Так, что чуть с ума не сошли. Правда. Но получилось. Теперь вот сами хотим клипы снимать.

ELLE: Что-то представителей сильного пола я не заметила.

З: Мужики отдыхают после “репы”. У нас коллектив-то многофункциональный. Например, барабанщик – он же водитель. А Лариса, думаешь, только прессой занимается? Она еще печатает майки, плакаты и прочую чушь. Нет, не вручную. Настя выбирает одежду парням. А басист еще и телохранитель. Одна я – тунеядец. Люди такие как-то подобрались… Вот Лариса, например, поехала за нами на машине в Рязань, послушала концерт, ей понравилось. Мы познакомились, и она поехала с нами дальше – в Тулу.

ELLE: Опасно с тобой дело иметь. Придешь брать интервью и вдруг незаметно окажешься в Туле.

З: А парни все из Уфы. С некоторыми учились вместе в училище искусств. (Вдруг смотрит на свои руки, крутит кольцо квадратней формы) Вот Настя мне кольцо подарила. Да не сама сделала – вчера из Парижа привезла. Мы уж не до такой степени самоделкины.

ELLE: Земфира, как ты в школе училась?

З: На одни пятерки. Правда. За мной даже был грешок – избрали товарищи звеньевой. Я всегда была гордостью. Сначала детсада, потом школы, потом училища. Теперь – страны. Ха-ха. Как я в саду прославилась? Да я же пела!!! Меня даже по телеку показали – весь детсад замер. Еще я вела гам стратегические войны. Сидела и строила планы операции – как подкапывать врага, где рыть траншеи. Нет, сама-то я ничего не копала. Я только командовала: “Идем на врага с тыла! Клином идем!” В школе было все нормально. И в баскетболе тоже. Бывают в жизни такие везунчики. Они у всех вызывают раздражение. Но мне действительно везло.

ELLE: А где же, Земфира, драма жизни, приличествующая истории жизни каждого творца?

З: Драма состоялась. Вынос тела. То есть творчества. Ты мои песни слышала? Ну вот. Все очень откровенно. Мне, признаюсь, было стыдно все это обнародовать.

ELLE: Была еще история драматическая: то ли втебя стреляли, то ли ты…

З: Я?! Да я пистолета в руках не держала. Но драма была. Мы с Владом, саксофонистом, играли в ресторане джаз. Ресторанная публика попросила нас сыграть что-нибудь некультурное. Но нам ничего в голову не шло, и мы продолжали играть джаз. Ребята, местные братки, выстрелили в сторону сцены. Но не попали. Опять повезло.

ELLE: Земфира на сцене, в клипе, и Земфира здесь, за столиком, потягивающая коктейль, – признаюсь, я разницы не вижу. А как же работа над имиджем?

З: Если взять пустой сосуд, то, наверное, можно чем-то его наполнить. А если сосуд чем-то наполнен, то в него невозможно ничего запихнуть – если, к тому же, форма и содержание едины. В моем случае все отвечает моему внутреннему содержанию, потому что песни написаны мною. Я не могу себя переделать, даже в угоду публике. Поймите, лучший вариант Земфиры – это то, что вы видите на сцене в живом концерте.

ELLE: Как-то я тебя видела в милом трогательном платьице в цветочек.

З: Да, да, оно, любимое, дома висит на отдельной вешалке. Я с тех пор еще два платья приобрела. Второе – бальное. Салатное. (Настя шепчет: “Салатовое”.) Ну я могу хоть в чем-то ошибаться? (”И оно, скорее, цвета морской волны”, – деликатно добавляет Настя.) Вот, вот, а розочки на нем цвета темной морской воды. Корсаж, нижняя юбка, вышивка шелком. Все нормально. А в сарафанчике в светло-голубые ромашки я уже объехала всю страну. Вчера Настя привезла мне черное платье. Типа савана. Теперь у меня их четыре.

ELLE: Да ты, Земфира, тряпичница. (Все присутствующие чуть не сваливаются от приступа гомерического хохота.)

З: Они все разные! Или стоит завязать с этим делом? А зато у меня есть боа! Настоящие! Коллекция. Светло-голубое, светло-серое, черное и темно-синее. Из настоящих перьев.

ELLE: Может, ты и на шпильках не прочь продефилировать?

З: Тут облом. Меня гнетет мое баскетбольное прошлое. Я очень люблю кроссовки. И больше ничего.

ELLE: А как же твое платье с розочками?

З: Так оно же очень длинное! Поэтому-кроссовки. Ну да, в клипе меня обули в шпильки. Заставили. Мука! Я очень боялась их испортить, потому что стилист все время приговаривал: “Земфира, осторожнее, они очень дорого стоят”. А я все время думала: “А если я с них слечу? Ведь я тоже кое-чего стою”. И потом я очень активно веду себя на сцене. Какие там шпильки!

ELLE: Принято спрашивать, были ли у тебя смешные случаи на концертах?

З: Как раз вчера мы встретились с музыкантами и вспоминали первый тур. Мы были в Саратове. Вышли в третий раз “на бис” исполнять “Ромахи”. Перед сценой – милицейское оцепление. И вдруг я вижу, что по вип-зоне идет человек и нагло болтает по мобильному телефону. Мне это очень не понравилось, потому как концерт вроде мой. Я подлетаю и отбираю у него мобильный телефон. Поднимаюсь на сцену и начинаю петь в телефон: “А я девочка с плеером”. Мужик стоит совершенно обалдевший. Потом выяснилось, что это была милицейская рация. И я спела по связи всем постам Саратова. Хорошо, что я никогда не забываю слова. Ни в одном из 55 городов.

ELLE: В одном из этих городов во время тура ты тяжело заболела. И вроде как на носилках тебя транспортировали в Москву…

З: Да, я заболела. У меня с лета был бронхит. Я его как-то загасила и поехала в тур. И сдуру понатыкала по двадцать пять концертов в месяц…

ELLE: Не корысти ради.

З: Да уж, смешно. Нас сейчас все подозревают в желании заработатьсумасшедшие деньги. А дело-то вовсе не в этом. Мы сделали это сдуру. И сломались в Краснодаре на тридцатом концерте. Я утром проснулась и поняла, что мне пора к доктору. Но там случилась некрасивая история с местным организатором. Он заслал к врачу своих людей, и те пригрозили: “Попробуй только сказать, что ей нельзя петь”. Врача понять можно, ему там жить. Он и сказал все, как велели. Методы – ниже пояса! Короче, горло болело, я таблетки пила горстями, все вокруг говорили “не пой”, мама звонила, просила не выступать. Начинается концерт – в зале сидят “Сплин”, “Ляпис Трубецкой”, “Браво”. У них завтра концерты. А сегодня на арене я (дело было в цирке). Я перекрестилась и поперла на сцену. “На бис” я пела с температурой 39,4, а пока доехали до аэропорта, она поднялась до рекордной отметки 41. В аэропорту мне сделали укол. В Москве погрузили в “скорую”… Я девушка не хилая. Но нельзя так с собой поступать. Нужно вовремя искоренять все проблемы своего здоровьем. Что-то грустно мне самой стало… Рвались ведь в бой, как кони. И что получилось? Сейчас все скромно 12 концертов в месяц.

ELLE: Кстати, к вопросу о здоровье. Ты куришь много.

З: А я когда интервью даю, всегда много курю. Нет, не злюсь, просто надо же руки чем-то занять. У меня болезнь Цезаря, нужно сразу несколько дел делать.

ELLE: Кроме курева, какие еще есть вредные привычки?

З: Я думаю много. Это вредная привычка. А так… Ты про водку, что ли? Я ее видеть не могу с 11 класса, когда кому-го пришло в голову налить мне стакан. Есть благороднее напитки. Наркотики? По-моему, но нашему цветущему виду все ясно. Ты парней моих видела? Богатыри! Выше тебя раза в три.

ELLE: Быть выше меня – не бог весть какое достижение.

З: Так они ж еще и румяные! Барабанщик весит 110 кг. Я приехала в этот город, и у меня было первое открытие, когда прочитала заявление: “Самая высокая певица нашей эстрады – Земфира”. Я обалдела. У меня стандартный рост – 1,72 см. И ты понимаешь, в чем дело. Я стала ходить на всякие презентации и была крайне удивлена. Действительно, многие известные люди гораздо ниже меня. Я прямо испугалась – что ж мы, башкиры, как шведы? А потом познакомилась с Ларисой и Настей – все нормально. Это я все к вопросу о наркотиках. Странная связь, правда?

ELLE: Я всегда отдаю себе отчет в том, что спрашивать у музыкантов по-серьезному о наркотиках глупо. Врут.

З: Сейчас я нахожусь в том положении, что могла бы признаться. Но все просто, “Репа” закончилась. Сейчас пойду домой, поужинаю, посмотрю кино и лягу спать.

ELLE: Известность принесла материальное благосостояние?

З: Да. Жить стало лучше. Я стала действительно больше зарабатывать.

ELLE: Ну что ты, например, за этот год приобрела?

З: Ой, что-то мне даже стыдно стало – ни машины, ни квартиры я не купила. Бытовые приборы – утюг, чайник,телевизор – я приобрела еще до популярности. А, вспомнила, я же “клаву” купила (клавиатуру. – Прим. редактора). Маме деньги посылаю. Она копит на дом.

ELLE: А ты хочешь купить себе дом?

З: Да мне какой дом? Маме дом. Мне главное – друзей штук десять по миру И ездить к ним. А так… Инструменты купили. Долг отдали, еще в октябре. Слушайте, девчонки, а правда, где деньги? Работали, работали… А, пластинку же записали. Хорошо – долгов нет, пластинка есть. Опять начинаем с нуля. А квартира… Я снимаю. Меня это устраивает. Ну, на шмотки стала раз в десять больше тратить.

ELLE: Следующая тема: “Земфира и домашнее хозяйство”

Земфира: Мне кажется, я все умею. Чего только не пробовала! Могу шарлотку испечь.

ELLE: И что, она даже поднимется?!

З: На дыбы встанет! Готовить – это несложно. А пыль протереть – и вовсе пустячок. Ходишь и трешь. По знаку Зодиака я Дева. Не особо во все это верю, но в характеристике написано, что Девы педантичны и пунктуальны. Не могу так о себе сказать, но ужасно раздражаюсь, когда другие опаздывают. И уж если возьмусь пыль вытирать, то вытру до дыр. Что еще? Стирка. В предыдущей квартире, которую я снимала, была волшебная машинка – она даже сушила. Сейчас у меня такой машинки нет. Стираю ручками. Прошу занести меня в книгу почета! Если серьезно, быт – это ерунда. Освоить фортепиано чуть сложнее.

ELLE: Что ты делаешь дома одна?

З: Бывали такие денечки. Мне недавно операцию делали, только давай в эту тему не углубляться.

ELLE: Вроде пластическую – на ушах.

З: Что?!! (Она вскакивает и демонстрирует мне шрам за ухом.) Что значит – на ушах?!! У меня что, до этого локаторы были? На Чебурашку была похожа? Мне долбили череп! У меня было хроническое воспаление среднего уха, и там всякое накопилось. Я сделала операцию и сидела дома с повязкой, отходила.

ELLE: Давай вернемся к вопросу. Ну, вот ты дома одна… Телевизор смотришь?

З: До того как стать популярной, я лет шесть не смотрела телевизор. И это было причиной раздора с мамой: она постоянно смотрела сериалы. Мне было это непонятно, а сейчас я увлеклась кино. У меня дома, наверное, кассет 200. В день могу посмотреть пять фильмов. Ну и читаю.

ELLE: Вот ты говоришь, что твой главный недостаток – думать. Ты думаешь о том, что очень многие, вознесясь на вершину, ломали себе шею?

З: Ох, я предлагаю даже не поднимать эту тему. Это надолго. Конечно, я об этом думаю, я вообще думаю обо тем, о чем можно. Последнее мое открытие заключается в том, что человек – не лучшее произведение высших сил. Люди по природе своей злы. Это печально. Вот мы выберем президента 26 марта, а 27-го он станет самым плохим человеком, А музыка существует по общечеловеческим законам. 8 мая вышла пластинка Земфиры. А 9 мая – казалось бы, День Победы! – я стала предметом самых досужих вымыслов и сплетен. И предметом всеобщего негодования эстрадного сообщества. Все просто. Во главе всего стоит человек с его дебильным тщеславием. И все, что ни делается, определяется только этим. Я не верю, когда говорят: “Я радуюсь чужим победам”. Врут.

ELLE: Все?

З: Многие. У меня сложилось ощущение, что я предыдущие 22 года жила в суперкомфортных условиях. В своем обособленном мире. И за последний год я столкнулась с таким количеством подлости, о котором даже не подозревала. Все печальнее, чем в кино и книгах. Я могу сколько угодно рассуждать на тему “как я люблю музыку” – мне не поверит никто. Большинство скажет, что это просто способ заработать деньги, потому что для них это так. Невозможно поверить во внутреннюю чистоплотность оппонента, потому что ты сам нечистоплотен. А как можно писать музыку из-за денег?

ELLE: Миром движет жадность?

З: Миром движет любопытство. Но песни пишутся не из-за любопытства. Люди выделяют мочу. Я, помимо этого, выделяю песни. Ты давишь угри. Я еще выдавливаю и стихи. Я освобождаюсь от чего-то внутри себя., понимаешь? Типа того. Злости не стало, наверное, больше вокруг. Я просто думаю, какой же слепой я была столько лет. Курение – не порок. Жадность покруче будет. Я в этом смысле считаю себя чистым человеком. В общем, склонна считать себя положительным героем. Хотя читаю о себе гадости – обидно. Переживаю. Хожу и спраши-ваю: “Настя, Лариса! Неужели я такая дрянь? – “Что ты, Земфира, – говорят, – это все глупости”.

ELLE: До сих пор переживаешь? Пора уже обрастать защитной коркой.

З: Я уже было пошла по этому пути, и вес заорали; “Звездная болезнь!” Так много злости вокруг! Я плохо знаю Москву, недавно потерялась. Долго бродила. Вошла в метро. Знаешь эти тяжелые двери? Пока я в них вошла, меня пихнули раз 14. Пытаюсь войти, а меня все отпихивают. Я снова рвусь – и опять дверью по башке. Наконец меня узнали и дали пойти. Вот ты говорила о пониженном чувстве опасности. А я не решусь войти в “час пик” в переполненный автобус. Меня там затолкают. И тебя тоже. В шоу-бизнесе то же самое. Если честно, я уже сто раз пожалела, что ввязалась в этот шоу-бизнес. Сидела бы себе на “Европе” и писала рекламу. Я поняла главное. В корке ты, без корки – если ты удачлив, ты никогда не будешь хорош. Ты можешь даже шарлотку классно печь – бесполезно. Ты будешь плох. В этой стране героев быть не может. Все будут ждать, когда ты дашь слабинку.

ELLE: Это плата за титул “звезда”.

З: Глупости, Я такая же, как ты и 150 миллионов других людей. Просто я могу связно выражать чувства в словах и класть их на музыку. В остальном все у меня обычное. Мне страшно неловко, когда поклонники за рукав хватают пощупать… Так, всё. Я расстроилась.

ELLE: А все так весело начиналось.

З: Я ж тебе говорила, не надо было эту тему поднимать. Но не все на эстраде сволочи. Есть нормальные люди, которые музыку делают по тем же причинам, что и я. Грустный финал? Ты ж сама начала: “Задумывалась ли ты?” Конечно. задумываюсь. Мне 23 года. Я по гороскопу Дракон. И сейчас наступил мой год. Эй, ты куда “улетела”?

ELLE: Я все спросить хочу: “Ты почему косметикой не пользуешься?”

З: Ой, а разве что-то не так? Я делаю грим на съемках. А для встречи с журналистами не крашусь. Но, знаешь, я абсолютно не боюсь быть некрасивой.

Мы прощаемся. Она первая протягивает руку, как-то смущенно улыбается: “А что, нормально так поговорили. У меня не со всеми так получается”. Поворачивается и уходит. В свете фонарей, как и старом сентиментальном кино, видна удаляющаяся маленькая (ну и что, что в ней 1, 72!) фигурка в черном. С ней уходят Лариса и Настя. Но почему-то кажется, что идет она одна.

Источник:

Так устроен этот мир // Наталья Землякова, Elle, май 2000 года</p>